— Прости, пап, — сказал он. — Я не успел...
Я вывел её из регресса очень мягко. Она плакала уже по-женски — открыто, заливаясь, сотрясаясь всем телом.
Я спросил: — И что ты теперь чувствуешь? Она вытерла слёзы ладонью и улыбнулась. Впервые за сеанс — настоящей, взрослой улыбкой.
— Что круг замкнулся. Что там, в той жизни, я защитил младших, но не смог уберечь себя. А он — отец — не смог уберечь меня. И теперь мы встретились на равных. Чтобы наконец-то просто любить. Без боли. Без топора. Без войны.
Она встала, поблагодарила и ушла. А я долго сидел и смотрел на пустую кушетку. И думал: вот ведь какой опыт души проходят, ищут друг друга сквозь смерть, тюрьму и проклятия, чтобы в конце концов просто лечь рядом в тишине и уснуть спокойно.
Она его больше не боится потерять. Она знает — если что, она пойдёт за ним и в штрафбат. И в огонь. И в топорную рубку.
Потому что такую любовь даже смерть не смогла изменить.
А ваши отношения начались в этой жизни? Пишите @kumirof узнаем это вместе🙏