Было слышно, как тикают часы на стене.
— Что было потом? — спросил я.
— Потом... война кончилась. Мы дошли до Парижа. Меня наградили. Я жил долго. Женился, дети. Но каждый раз, когда я вспоминал его, его последний взгляд, у меня внутри все переворачивалось. Я корил себя. Ведь можно же было... Господи, как же все просто можно было сделать! Можно было отвести его в сторону, обнять, как брата. Сказать: «Погоди, друг. Я понимаю, ты вымотался. Давай посидим, поговорим. Ты думаешь, те во Франции примут тебя с распростертыми объятиями? Ты для них всегда будешь русским предателем, холопом. А здесь мы — воины. Мы — одно. Мы вместе это переживем, я клянусь. Мы дойдем. Дойдем до Парижа и первыми войдем в этот чертов город! Не губи свою душу». Я мог его уговорить! Я знал, что он послушал бы меня. Но вместо этого я... я проткнул его, как врага. И всю жизнь потом носил это в себе. Не его предательство, а свой грех.
Дмитрий открыл глаза. Они были влажными, но взгляд — ясным и чистым, как будто с него сняли тяжелый груз.
— Я все понял, — тихо сказал он. — В этой жизни, когда Света говорит что-то, что идет вразрез с моими «принципами», мое тело помнит тот штык. Мой инстинкт кричит: «Он предает! Он хочет уйти к французам! Убей его или убеги, чтобы не убить!» Я путаю бытовой спор с предательством Родины. А она — это не тот друг из 1812 года. Она — моя любимая женщина. Она не хочет меня предать, она хочет, чтобы я ее услышал. Чтобы я просто сел рядом, обнял и сказал: «Я с тобой. Давай поговорим».
Он выдохнул и впервые за весь сеанс улыбнулся спокойной, умиротворенной улыбкой.
— Знаете, Сергей, я ведь дошел до Парижа тогда. А сейчас я, кажется, наконец-то дошел до мира с самим собой.
Я проводил его до двери. Через пару недель он прислал мне сообщение: «Мы поговорили. По-человечески. Я ее обнял и сказал, что мы вместе и никуда не денемся. Она расплакалась. Сказала, что всегда этого ждала. Спасибо вам и тому Алексею, который, надеюсь, простил себя».
Вот так. Война 1812 года закончилась для одного русского офицера только спустя два столетия, в моем кабинете. Просто потому, что он наконец-то решил не убегать, а остаться и поговорить с открытым сердцем.
А хотите закончить свою войну? Пишите @kumirof, сделаем это вместе🙏