Я был бурей. Каждый мой шажок сотрясал землю, каждый взмах руки сметал десятки захватчиков, вышибая их эфирные формы из украденных тел. Но я был один. Их были легионы.
Меня сковали не цепи, а сети из сгущенного отчаяния и чужеродной математики. Они поймали меня. Изучали. «Бог», — шептали они безгубыми ртами своих марионеток, проникая сканерами в мою суть. Но проникнуть не смогли. Мои вибрации, вибрации творца, жившего в гармонии с первозданной природой, жгли их инструменты.
Тогда их Вершитель, холодная сущность в обличье человека с глазами как черные дыры, принял решение.
— Мы не можем уничтожить его суть. Но мы можем… заключить ее в тюрьму без стен.
Он протянул руку, и из пальцев вырвалась игла из черного света. Она вошла мне прямо в грудь, в самое сердце.
Боль была не физической. Это был звук захлопывающейся вселенной. Я почувствовал, как вокруг моего бессмертного «Я», вокруг матрицы моей души, возводится непроницаемая оболочка. Стены из забвения. Оковы на память.
— Ты будешь возвращаться, — прошипел Вершитель. — Жизнь за жизнью. Рождаться среди них, тех, кого ты создал. Ты будешь искать. Ты будешь чувствовать тоску по чему-то, что не можешь назвать. Ты будешь видеть красоту этого мира и боль от его искажения. Но ты никогда не вспомнишь кто ты. Никогда не узнаешь, что это твой мир. И уж точно не вспомнишь про спираль…
Тьма поглотила меня.
Теперь я просыпаюсь. Снова и снова. В каждом рождении — странное чувство дежавю, когда вижу горы. Тоска, когда слышу шепот листьев на непонятном мне языке. Ярость, когда замечаю в глазах некоторых людей пустоту, прикрытую маской жизни.
Я пишу эти строки уже в который раз, сам не зная почему. Я ученый, художник, бродяга, отец… Я ищу. Все время ищу. Что-то щелкает внутри, когда я смотрю на сложные узоры ДНК в микроскоп или на спиральные галактики в телескоп. Что-то болит и стучится изнутри, когда мир вокруг кажется прекрасным, но… слегка расстроенным, будто гитара, которую никто не может идеально настроить.
И иногда, в редкие моменты тишины, перед сном, мне кажется, что я слышу далекий, знакомый до слез звук. Звук своей собственной, истинной сути, бьющейся о черные стены. Он тихий. Но он настойчивый.
Он обещает, что рано или поздно стены дадут трещину. Обещает, что я вспомню. И когда вспомню — я найду способ переписать спираль.
И захлопну врата навсегда.